Метро.

Вхожу в вагон. Душно. Пробиваюсь через толпу к свободному месту. Сажусь.

Лениво смотрю по сторонам. На против меня сидят две девушки. Должно быть сестры. Обе длинные, тонкие, как тростинки, русоволосые. Та, что постарше читает Фрейда, изредка поправляя выбивающийся из хвоста локон. Младшая же, что-то увлеченно пишет в тетради, развернутой на коленях.

 

- Боровицкая. – объявляет по громкоговорителю машинист. Девушки шепчутся.

 

Влекомая принципами морали, старшая уступает свое место пожилой женщине в странном аляпистом халате. Женщина кивает, кладет на сидение подушку и устраивается на ней. Я удивленно поднимаю брови. Она же невозмутимо вынимает ноги из ботинок без задников и ставит стопы поверх них. Тело расслаблено, белесые глаза закрыты, только пальцы рук, лежащих на коленях, постоянно в движении. Словно цепляя невидимые нити, шевелятся они в такт движения поезда. Что это? Избыток религии или иной способ медитации? Интересно, что сказал бы по этому поводу Фрейд?

 

Снова остановка. Рядом со мной садится парень. Высокий, чернобровый. Что-то в нем есть от татарина, только кожа уж слишком бела. Большие, карие глаза широко раскрыты. Лицо взволнованное. Я чувствую, как его сумка давит на мое бедро. Молчу.  

 

Станция. Парень сверяется с карманным календариком и вылетает из вагона. Люди толкаются, ворчат. Справа садится бабушка. Вокруг нее витает запах печеной картошки. Такой приятный и густой. Закрываю глаза. Как же хочется есть.

 

Встаю. Гляжу на свое отражение в мутном стекле. Мимо проносится чернота туннеля.

С тихим «пшш» поезд останавливается и двери открываются. Выхожу.

 

Стою на эскалаторе, увлечено разглядывая поручни. Грустно.

 

Переход неестественно пуст для этого времени. В закрытых палатках, сбившись в тесные кучи сидят мохнатые игрушки: зайцы, ежики, медведи. Улыбаюсь.

 

Взбираюсь по лестнице. Холодный воздух незамедлительно пробирается под шарф и холодит кожу.

 

Безликие ряды машин слепо глядят на дорогу, недоумевая.

 

Заворачиваю за угол и сталкиваюсь с Петром.

 

- Чего ты хочешь от жизни? – не здороваясь, спрашивает он.

 

- Принятия. – отвечаю я.

 

Петр хлопает меня по плечу и кивнув, уходит. 

 

Качаю головой. Странный он, Петр.

 

Небо над головой насыщенно-синего цвета. Редкие фонари освещают дорогу. Чувствую как нарастает боль в ноге. Она теперь всегда болит, после того случая, когда я потянула связки.     

 

Думаю о том, что я напишу. Какие слова, выражения. Боюсь. Боюсь, что забуду, растеряю слова за время дороги. Ускоряю шаг.

 

Мимо стоянки, по скверу, налево.

 

Останавливаюсь перед дверью. Ищу ключи. Тщетно. Вжимаю кнопку звонка в стену. Жду. Минуты через две на пороге появляется мать. Улыбаюсь.

 

- Что ты так рано?

 

- Просто. Просто захотелось домой. – отвечаю я.

 

Мать кивает и зовет на кухню. На плите греется ужин.

 

- Чего ты хочешь от жизни? – вдруг спрашивает она, выключая газ.

 

Я разворачиваюсь и удивленно смотрю на мать. Пальцы сами собой разжимаются и чашка с звонкий «дзинь» разлетается по кухне.

 

- На счастье. – бросает она, помогая собрать осколки.

 

- Да. – шепчу. И уже уходя в комнату добавляю. – Принятия. Я хочу от жизни принятия.

 

Простое слово, но как много я вкладываю в него.

 

А чего от жизни хочешь ты?  

Есть несколько причин того, почему мне не нравятся газеты. Это пережиток прошлого, откидывающий нас на десятилетия в историю. Широкий формат, черно-белые картинки, витиеватые заголовки – все это не привлекает современных людей должным образом. Их неудобно читать. Большие листы сами собой комкаются в руках, рассыпаются  и рвутся. Замороченные на длинные слова статьи сложны для понимания и плохо усваиваются молодым читателем. Целевая аудитория газеты состарилась вместе с ней, и медленно, но неизбежно шагает в могилу.

Задача СМИ, имхо, состоит в том, чтобы умело подать информацию в таком формате, которого требует общество.

Мне кажется, что жизнь ходит по кругу. Работа-учеба-работа. А где же сама жизнь? Я даже не заметила как пролетело целых три недели. Все одно и то же. Хорошо хоть лекции разнообразят жизнь немного. Но где найти время читать книги, смотреть спектакли, и в конце концов, просто гулять? Интересно, что надо сделать чтобы серые будни разнообразились? 

Да умоются кровью те, кто усомнится в моем миролюбии.